Вы вошли как Гость | Группа "Гости"

Страна, которая везде и нигде

Новые книги
Новые книги
Новые книги
Новые книги
Новые книги
Форма входа

Главная » Файлы » Ночные тетради » Ночные тетради

4.06.
[ Скачать с сервера (47.8Kb) ] 08.06.2015, 13:54

Юный Рильке просто-таки ломился в литературу, как это делали и делают все. То есть продуктивностью пытался доказать себе и другим свою значимость, не никчемность. Всё изменила встреча с Лу. В ней он ощутил столь пластически мощно выраженным свою потенциально лучшую часть, почувствовал столь очевидную себя через нее связь с Целым, что само бытие рядом с ней стало самодостаточно питательным и диалогическим. Она стала для него Переходом к самому себе. Изменился характер отношения к дискурсу, а значит и в целом к логосу. Центр внимания перешел на ответственно личную экзистенциальность. Текст отошел на задний план."Флорентийский дневник" писался лично для Лу. "Часослов" писался как поток спонтанно личных молитв, помыслов о публикации не было. Лишь через четыре года сама Лу предложит их опубликовать. Роман писался как окончательное вызволение себя из социумного рабствования. А дальше ‒ ожидание "Диктовок" как знака причастности. Если ты не причастен, то какой во всем смысл? Природное и божественное объединились, и творчество становилось частью природного, а не социального порядка. Даже отдельные стихотворения Рильке все чаще писал как конкретные послания конкретным людям в спонтанно-личных ситуациях, вписывая их в книги или в письма, не оставляя копий. Стихи становились частью природного порядка, кристаллов взаимоотношений. Из них выветривался дух литературы и коммерции, коим всё провоняло за последнее столетие.

            Почему так важно было заслужить очередную Диктовку? Потому что это означало твою причастность. Тебя признавали за заслуги некоего "абсолютного" свойства ‒ не за "поэтический талант". Всё пройдет, причастность останется. Вот почему люди выстраиваются в церквах к причастию в наивной надежде, что Бог из сострадания обратит внимание даже и на никчемного лентяя или явного негодяя. Вот почему Рильке был так внимателен к мгновениям земных причастий ‒ в открытом храме земном. Присутствовал на Капри при ремесленных трудах крестьянок, ощущая в себе вибрацию безмолвия. Или наблюдал за работой канатного мастера. Или всю ночь слушал исповедь старой русской крестьянки в деревушке на Волге. Или общался со звездой. Датчик бытийной истинности проживаемого есть потенциально в каждом, но у большинства стоят заглушки. Благодаря Лу Рильке снял свои заглушки и распахнул глаза и уши. И закон новый дал себе: вслушивание и послушание. Быть причастным, причащаться. Собственно, поэзия в этом и ни в чем ином. Не оказаться отрезанным. Не прожить жизнь, так и не заметив, что ты был отрезан от Целого. Тебе дадут знать, ты почувствуешь. Но ты должен упахиваться, всей душой, всеми ее остатками, порой уже ничтожными. Даже когда кажется, что ничего от нее не осталось, что свербит в тебе одна только эстетическая требуха. Почему бы каждый день не начинать с вопроса:  найду ли я сегодня мгновение причастия? А заканчивать вопросом: был ли ты сегодня хотя бы на крошечную толику причастен?

 

Категория: Ночные тетради | Добавил: Бальдер | Теги: зачем и как Рильке бежал из литерат, Николай Болдырев
Просмотров: 79 | Загрузок: 7 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: