Осталось ощущение редкой честности по отношению к тому, что обычно ускользает от любых форм. Особенно отозвалось это право не сводить жизнь к конструкции, не спешить придавать ей завершённость. Как будто вы даёте ей быть - не схваченной, не объяснённой, не доведённой до "смысла".
В этом есть что-то очень точное: доверие к тому, что не укладывается, к этому странному течению, где нет окончательных границ между "мной" и происходящим, между мгновениями, которые не складываются в историю, но почему-то не становятся от этого пустыми.
И, пожалуй, самое ценное - это ощущение, что ничего не нужно доводить до конца, чтобы оно было настоящим.
И при этом во мне есть сопротивление - как будто принять это до конца страшно...